Ссылки для входа

Срочные новости

Жизнь без исторической памяти: в Таджикистане мало знают о жертвах сталинских репрессий


Несмотря на тысячи, а возможно и сотни тысяч жертв сталинских репрессий в Таджикистане, страна до сих пор не имеет полноценной информации об этом периоде истории и Книгу памяти о пострадавших.

«Сталин не виноват»

Иноятходжа Азизов был один из тысячи граждан Таджикской ССР, который несмотря на свои стремления работать во благо коммунизма и Сталина, в совсем юном возрасте был подвергнут репрессиям со стороны государственной машины. Как рассказывает его внук Рустам Азизи, дед-Иноятходжа прошел длительный карьерный путь от учебы в интернате, педучилище и в Самаркандском учительском институте, до работы на должности заместителя областного отдела народного образования в Ура-Тюбинской области (ныне Истаравшан, Согдийская область). В годы Второй мировой войны, из-за инвалидности по зрению, Азизов вместо фронта попал на Челябинский танковый завод, где трудился в качестве бухгалтера и переводчика для таджикских рабочих. С наступлением мирного времени вернулся в родной Ура-Тюбе, и стал работать в банке. Однако в 1947 году, в период послевоенных чисток Иноятходжа был обвинен в растрате имущества и сокрытии социального происхождения, якобы из-за того, что происходил из семьи духовенства и получил в общей сложности семь лет.

Иноятходжа Азизов
Иноятходжа Азизов

Прошение на имя Сталина еще больше усугубило ситуацию и к его семи годам прибавилось еще три с отбыванием наказания на Калыме. И, хотя, репрессии не закончились для Азизова фатальным исходом, и он вышел на свободу после смерти Сталина в 1955 году по амнистии, тем не менее, повлияли на всю оставшуюся жизнь.

По словам Рустама Азизи, уголовное прошлое не позволяло деду находиться рядом с близкими людьми, поскольку его брат служил в милиции и не хотелось создавать ему проблемы. Поэтому несмотря на наличие высшего образования он вынужден был до самой пенсии работать шахтером. «При этом до конца жизни он любил Сталина и считал, все происходящее с ним недоразумением, в котором виноваты кадры на местах», - рассказывает Азизи.

Тем не менее, у детей и внуков Азизова отношение к сталинскому периоду сложилось резко отрицательное.

«Репрессии повлияли на ход истории»

Массовые репрессии тридцатых годов затронули на территории Таджикистана самые разные слои населения, в частности, общественных деятелей, представителей интеллигенции, госслужащих, дехкан, духовенства и просто обычных жителей, которые были подвергнуты гонениям, аресту и казни через расстрел.

Историк Камол Абдуллаев
Историк Камол Абдуллаев

Таджикский историк Камол Абдуллаев считает, что репрессии очень сильно повлияли на ход истории Таджикистана, поскольку страна, оторванная от своих культурных городских центров, остро нуждалась в образованных кадрах. «Было много так называемых мулл, на самом деле просто получивших дореволюционное образование, которые подверглись репрессиям в первую очередь. Когда начались репрессии, много таджиков просто бежали, не дожидаясь ареста. Бежали в Афганистан или в Ташкент, где было легче скрыться. Советский Таджикистан вообще большую часть своей истории жил в состоянии беспокойства и нестабильности», - написал в письменном ответе Радио Озоди профессор Абдуллаев.

Без исторической памяти

Согласно общей статистике арестов, органами НКВД Таджикской ССР только за 1937-38 годы были репрессированы 15 тыс. 704 человек, большинство из которых были расстреляны. Точная или хотя бы приблизительная информация о количестве жертв “красного террора” по Таджикистану до сих пор не озвучена.

“Репрессии имели разный характер в зависимости от исторического периода. Если в первые годы жертвами становились лица, работающие с Царской Россией или Бухарским эмиратом, то позже, когда стали отбирать земли в пользу государства, начали наказывать крестьян и тех, кто выступал против создания колхозов. С 1936 года уже началась репрессия в отношении партийных и государственных деятелей”, - рассказывает таджикский журналист Курбони Аламшо. Он из числа редких исследователей, изучавших эту проблему в архивах Таджикистана и бывшего Советского Союза. Результатом его исследований стало опубликованная в 2013 году первая объемная книга в Таджикистане о сталинских репрессиях 20-30-х годов прошлого столетия «Помир-1937». В этой книге автору удалось собрать 16 историй жертв сталинских репрессий.

Курбони Аламшо
Курбони Аламшо

По словам Курбони Аламшо, несмотря на огромные человеческие потери того периода, в Таджикистане до сих пор не проводилось серьезного научного исследования по данной проблеме и многие архивные данные по сей день хранятся под грифом «секретно».

Общество «Мемориал» в России на основании Книг Памяти, составленных в некоторых бывших республиках СССР о жертвах сталинских репрессий, создало единую базу данных «жертв политического террора в СССР», которая в настоящее время включает в себя 3 млн 100 тысяч записей. Однако, как отмечается на сайте организации — это не более четверти от общего числа политического террора.

Ирина Островская, сотрудница архива «Мемориал» в беседе с Радио Озоди сказала, что по Таджикистану у них почти отсутствуют какие-либо данные, поскольку страна до сих пор не приняла закона «О реабилитации жертв политических репрессий» и доступ к информации по жертвам репрессий закрыт. По ее словам, среди стран региона дальше всех в этом вопросе ушел Казахстан, где принят соответствующий закон, который поддерживается президентом Нурсултаном Назарбаевым.

Книга памяти может сбросить маски

Таким образом, многие, если не большинство жертв сталинских репрессий в Таджикистане не только не оправданы, но и практически забыты обществом.

Историки называют разные причины отсутствия Книги национальной памяти у таджиков. Кто-то обуславливает это политическими мотивами руководства Таджикистана, кто-то отсутствием научного интереса к проблеме. Историк Камол Абдуллаев объясняет это двумя причинами:

- Объективная причина. Прежде всего слабым национальным самосознанием. У нас сильно местечковое, общинное самосознание. У каждого свои герои. Гармцы помнят и скорбят о Нустратулло Максуме, памирцы - о Шириншо Шотемуре, ходжентцы - о Абдурахиме Ходжибаеве. Причем, эта память поддерживается путем написания биографий, в которых «репрессирован-расстрелян-оправдан» идет одной строчкой и нет исторический оценки того периода. Нет никакого осуждения, просто констатация факта. Умолчание свойственно всей таджикской историографии.

Субъективная причина. У большинства таджиков особое – трепетное отношение к советскому периоду и Сталину, что также удерживает их от критики репрессий и этого периода в целом.

Шириншо Шотемур
Шириншо Шотемур

Ученый отмечает, что таджикская историография утверждает, что Советская власть, несмотря на все допущенные ею ошибки, спасла таджиков от ассимиляции с «пантюркистами». Критика репрессий неизбежно приведет к критике Сталина, который для многих таджиков остается «харизматичным героем и спасителем».

Открытие архивов, по словам Камола Абдуллаева, может дестабилизировать общественное сознание, поскольку многие советские деятели, которые оценивались ранее положительно, могут потерять свой высокий общественный статус из-за причастности к репрессиям. Вместе с тем, ученый уверен, что открытие архивов является вопросом времени и рано или поздно найдет свое решение.

Между тем, многие таджикистанцы до сих пор склонны к оправданию сталинских репрессий и их объяснению в качестве политической необходимости. Однозначно плохого или хорошего отношения в таджикском обществе по отношению к Сталину нет. В целом, официальные выводы из уроков прошлого в Таджикистане до сих пор не сделаны, а неосужденные преступления прошлого, как показывает история, имеют обыкновение повторяться в будущем.

Точного количества жертв сталинских репрессий на территории СССР до сих пор не выяснено. По приблизительным данным правозащитной организации "Мемориал", с 1921 года по 1936 год в СССР были арестованы по политическим статьям и приговорены к расстрелу или заключению более пяти миллионов человек.

Смотреть комментарии (25)

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 
XS
SM
MD
LG