Ссылки для входа

Срочные новости

Алимжан Тохтахунов (Тайванчик) – о себе и русской мафии (ВИДЕО)


Три правоохранительных ведомства США – ФБР, ЦРУ и Управление по борьбе с наркотиками США – считают, что в десятку самых опасных преступников мира входят трое россиян:

Доку Умаров, Алимжан Тохтахунов и Семен Могилевич. Список "самых разыскиваемых преступников" обнародовал на основании информации этих ведомств журнал Forbes.

Свой статус "самого разыскиваемого преступника" в интервью Радио Свобода комментирует Алимжан Тохтахунов, известный как Тайванчик.

Радио Свобода также обратилось к специалисту по оргпреступности, американскому профессору Луиз Шелли с просьбой нарисовать портрет "русской мафии".


Алимжан Тохтахунов: "Я не пью, не курю, не соблазняюсь"

Алимжан Тохтохунов сегодня возглавляет так называемый "Отечественный футбольный фонд", в недавнем прошлом был совладельцем крупнейших московских казино – "Метрополь", "Европа" и "Азия". Пик его известности пришелся на Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити в 2002 году. Тогда американские правоохранительные органы заподозрили его в подкупе судей по фигурному катанию. В августе 2002 года Алимжан Тохтахунов был арестован в Италии, в январе 2003 итальянский суд вынес решение о его экстрадиции в США, однако кассационный суд Италии вердикт отменил. Уголовное дело в отношении Алимжана Тохтахунова в США не закрыто. Интерпол объявил Алимжана Тохтахунова в международный розыск по обвинению в мошенничестве.

– Как бы вы описали род своей деятельности?

– Я давно занимаюсь бизнесом и благотворительностью. В связи с кризисом и первого, и второго стало меньше. Еще я выпускаю два журнала: "Отечественный футбол" и "Спорт и мода". Снимаюсь в кино – скоро выйдет фильм "МУР"... Написал две книжки.

– Какая сфера бизнеса вас привлекает?

– У меня было казино. Когда казино запретили, я ушел из этого бизнеса, подчиняясь закону. Сейчас я в поисках нового бизнеса. Какая-то недвижимость у меня есть, что-то продаю, что-то покупаю. А казино я занимался потому, что до 1989 года был профессиональным картежником. Мы играли на деньги, никого не обманывали, в наши сети попадались богачи, цеховики, овощники, которые базы держали. Играли все: и офицеры, и бизнесмены того времени, и преступники, и воры в законе.

Но вот все мои партнеры разъехались – время пришло кооперативное, а мы, картежники, бизнес делать не умели. Кроме того, тех, кто занимался бизнесом, мы считали спекулянтами, продажными людьми и презирали их. Потом – жизнь заставила – я выехал за границу, научился бизнесу и им занялся: не спекулировал, продавал большими партиями продукты питания, какие-то предметы.

– Где и когда за вами закрепился статус русского мафиозо?

– Когда русская организованная преступность зарождалась в России, меня в России не было (Алимжан Тохтахунов родился и провел юность в Ташкенте. – РС). Это раздувают ваши коллеги-журналисты. За границей меня называли мафиозником, потому что я жил, не подчинясь зарубежным законам. Я делал это не умышленно: просто не знал их. Нарушения у меня были чисто житейские: где-то не вовремя заплатил, где-то не знал, что надо выехать-заехать... Но ко мне прицепились, ввели во все компьютеры, не имея никаких фактов, а ведь нигде ни с какими преступлениями, ни с какими-то мафиозными организациями меня не задержали.



Интервью с Алимжаном Тохтахуновым (Тайванчиком), ч. 1
Пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:10:31 0:00
Прямой линк



– Статус представителя русской мафии закрепился за вами после скандала в Солт-Лейк-Сити в 2002 году?

– Купить золотую медаль невозможно, тем более в фигурном катании. Если мой телефон прослушивали, тем более должны были убедиться, что я этим не занимался. Я сказал кому-то: уверен, что наши победят. Разве это доказывает, что я мог купить медаль? Однажды друзья сказали мне: Алик, если ты честный человек, то чем откровеннее говоришь по телефону, тем лучше те, кто его прослушивает, понимают, что ты честный. Мне очень понравилась эта фраза и за границей я всегда по телефону разговаривал откровенно.

Но оказывается, там сначала прослушивают, потом переводят, и вся твоя фраза может поменяться. Вот пример. Я жил в Риме. Заболел. Позвонили из Ташкента, предложили выслать плов, узбекский кишмиш и большие ташкентские гранаты. Прокурор потом задал мне вопрос: для чего в Италии вам бомбы? Выяснилось – они так перевели гранаты. А кишмиш перевели как гашиш. В итоге мне сказали, что торгую наркотиками и оружием.

– Чем закончилось дело о подкупе олимпийских судей?

– Ничем. У них ни одного факта нет, иначе они бы забрали у Анисиной и у Сихарулидзе золотые медали. Но вторую золотую медаль они отдали своим канадцам, и чтобы этот поступок оправдать, искусственно создали меня. И политически немножко наехали на Россию, наверное… Если на меня в свое время из России пришла ориентировка, что "этот человек из мафии", за мной следили, не один год и не в одной стране тратили на это деньги.

Доказательств никаких нет. Видят, что я хожу в ресторан, общаюсь с людьми и покупаю майки. Им же надо списать бюджет, доказать, что я мафия? Вот и доказали, будто бы я такой сильный мафиозо, что покупаю Олимпийские игры – якобы они не зря работали.

– Сколько лет вам уже запрещен въезд в Европу?

– Запрета нет. На мне висит уголовное дело в Америке – в связи с олимпийским скандалом. Американцы сами не знают, как его сейчас снять. Может быть, мне стоит этим заняться, но я потрачу бешеные деньги, а они могут ничего и не сделать. Я в розыске, но я был у них в руках: год сидел в венецианской тюрьме, а они даже не приехали допросить.




– То, что с вами произошло, нанесло ущерб вашему бизнесу?

– Конечно, нанесло. За восемь лет в Париже мне даже не дали открыть счет. А у меня там собственная квартира, мне надо было оплачивать коммунальные услуги, жить. Вот пытаюсь продать жилье.

– А ваши дома в Италии?

– Откуда у меня дома в Италии? Я снимал квартиру в Милане и дом на море каждое лето.

– У вас возникали сложности с правоохранительными органами в России?

– В России у меня были правонарушения, но это не кража или убийство, меня привлкали за нарушение паспортного режима и тунеядство. У меня душа творческая, а меня направляли работать на кирпичный завод. Ну что, я кирпичи буду таскать? Я не могу носить тяжелое, в детстве я был футболистом. Судьба Иосифа Бродского похожа на мою судьбу. Его судили за тунеядство и он также уехал за границу. Только он там получил Нобелевскую премию, а я – звание мафиозника.

– Думаете, умышленно вас кто-то этим званием наградил?

– В 1993-94 году здесь началось бурное беззаконие. Помню, как в 1993 году приехал в Москву: на улицах продавали грибы, консервы, носки вязаные. Я ужаснулся: думал – революция, война, как в кино. Это было время, когда законы не работали – не было власти, наверное. Тогда многие, не желая все это видеть, выехали из России – те, у кого были деньги. Правоохранительные органы, видимо, продумали все так, чтобы эти важные люди не разбежались.

Раскрутили миф о русской мафии: что якобы те, кто выезжают, это русская мафия. Под этих уехавших создавали отделы борьбы с русской мафией за границей. Я, например, живу ярко, открыто, ни от кого не прячусь – я честный человек. У меня есть деньги – я трачу. А этим отделам это выгодно. У меня спрашивали: откуда деньги? Я отвечал: заработал. – Где вы налоги платили? – Нигде. – Почему? – Потому что у нас их не было. – Платите у нас. Я их не у вас заработал, а в своей стране. – А почему деньги не в банке? – У нас нет банков. Такое время было, я в этом не виновен...

Их такой разговор не устраивал, вот я и попал во все списки.

– То есть русская мафия – это, по-вашему, красочный миф?

– Миф, который был нужен. Открылись отделы борьбы с русской мафией, где наши пенсионного возраста представители правоохранительных органов сделали себе кормушку: они ехали в эти отделы. Следили, но безуспешно – только деньги тратили. А на мафию мы похожи были, потому что у нас менталитет другой, чем за границей.

– Но в середине девяностых наросла, не живя ярко и себя не афишируя, настоящая организованная преступность.



Интервью с Алимжаном Тохтахуновым (Тайванчиком), ч. 2
Пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:06:14 0:00
Прямой линк




– Может быть, она здесь и прорастала... Но что значит организованная преступность? Это были хулиганы, дворовые ребята. Собрались бригадой – пошли, что-то у кого-то отняли, кого-то побили. Их никто не арестовывал. Смотрите фильмы – там про это показывают!

– Речь не только об уличных бандитах, но и о людях в кабинетах, где делили финансовые потоки.

– Я этим не занимался и не могу это знать. Когда делались серьезные дела, меня в Москве не было. Поэтому когда мне говорили, что у кого-то есть миллиард, я не верил. Я уже понимал, что большие деньги зарабатываются многими поколениями, что не может человек в тридцать лет стать миллиардером – только если он украл.

Рядом со мной во Франции восемь лет был такой бизнесмен, как Михаил Черный (опальный алюминиевый олигарх, участвовал в создании Trans World Group – компании, которая была третьим производителем алюминия в мире. – РС). Про него писали, что он миллиардер, а я не верил. Когда мы шли в ресторан, я все время пытался заплатить – мне было стыдно, что он все время платит. А он на самом деле оказался миллиардером.

– Вы не пробовали обращаться в российскую прокуратуру за помощью?

– Кто будет разбираться? Они в своей стране не могут разобраться. Еще будут разбираться со мной...

– В молодости, будучи игроком, вы соприкасались с криминальной средой. В семидесятые годы был набор своих, но понятий, кодекс поведения. Это ушло вместе с советской властью?

– Все ушло. Сегодня деньги бегут впереди чести, совести, человечности...

– Вы не пробовали судиться со средствами массовой информации за то, что вас называли представителем организованной преступности?

– Во Франции судился. Выигрывал суды. Самая крутая газета – Le Monde – извинилась и через год повторила ту же статью. А российские журналисты делают мелкие гадости, так что и не стоит судиться: больше времени и нервов теряешь. Сейчас многие газеты и журналы больше пишут хорошее, чем плохое.

– В политику вас в Москве не пытались втянуть?

– Я бы с удовольствием сам пошел в политику. В какой-то момент видел несправедливость, хотел помочь государству, учитывая свой опыт. Я бы, наверное, больше помог государству, чем бездельники и аферисты, которые там сидят. А я не пью, не курю, не соблазняюсь – я серьезный человек, вижу недостатки и стараюсь думать, прежде чем что-то сделаю. Не хочу хвастаться, но я просто правильный человек. А таких, наверное, нет, из-за этого я кажусь каким-то… не знаю кем. Но слава богу, что все-таки в политику не пошел. Биография все-таки подпорчена: судимости. Ведь захотят – забудут, а захотят – вспомнят.

– В интернете есть ваша фотография: вы в майке с изображением Владимира Путина. Доводилось с ним лично общаться?

– Можно сказать, что нет. Я его видел, когда был в Монте-Карло: он приезжал с русской делегацией, еще будучи вице-мэром Петербурга. В нем энергетика была очень мощная. Я его запомнил тогда. Следил даже за его продвижениями. Было в нем что-то – харизма. Потом, когда за границей жил, мне говорили: Путин в Кремле. Я говорил: а я его видел в Монте-Карло.

– Ваши дети занялись бизнесом?

– Нет. Моя дочка – балерина Большого театра, снимается в кино, ведет программу на Третьем канале "Наши любимые животные". Сын юрист.

– Вы уверены в стабильности своего положения?

– Если есть работа – все стабильно. Если нет – не стабильно. Я бизнесмен, я ищу работу сам себе. В принципе, я доволен своей жизнью.

***

Луиз Шелли: "Любой крупный бизнес в России связан с мафией"


О природе "русской мафии" в интервью Радио Свобода рассуждает Луиз Шелли – профессор американского университета Джорджа Мэйсон, исследователь организованной преступности.

– Как русская мафия изменилась за двадцать лет?


– Российская организованная преступность – это сеть, которая работает вне границ государств в самых разных областях, без иерархии, свойственной классической мафии. За двадцать лет она "встроилась" в легитимную экономику и стала менее жестокой. Но сильнее она не стала. Пик ее расцвета пришелся на конец существования Советского Союза. Организованная преступность, собственно, и стала той силой, которая оказала огромное влияние на формирование постсоветского пространства.

– Под русской мафией сейчас вы подразумеваете граждан России, этнически русских, граждан СНГ и Балтии?..

– Всех, кого вы перечислили. Славяне, армяне, азербайджанцы… Правильно говорить "постсоветская организованная преступность", потому что она состоит из граждан стран бывшего соцлагеря.

– Как вы изучаете русскую мафию?

– Это и интервью с представителями правоохранительных органов, и с жертвами организованной преступности, и изучение уголовных дел в России и за рубежом, и чтение прессы.

– Можете называть наиболее известные фигуры русской мафии?

– Конкретных имен я не называю.

– Так вы чувствуете себя безопаснее?

– Во-первых, могут засудить. Во-вторых, даже если избавиться от одного из боссов мафии, кто-то его заменит. Слишком концентрируются сейчас на конкретной личности, а проблема эта – структурная и для общества опасная. В итоге личность уходит, боссом становится его заместитель, а проблема остается…

– Какие отрасли экономики и бизнеса в наибольшей степени поражены постсоветской мафией?

– С самого начала своего существования российская организованная преступность вовлечена в финансовый и банковский сектор, в недвижимость. Все операции имеют модель операций с природными ресурсами. То есть так же, как и нефтью, торгуют женщинами. Как и в случае с нефтью, не заботятся о том, чтобы "ресурс" не исчерпался.

– Какие крупные чиновники связаны с русской мафией?

– Могу сказать лишь, что везде в мире организованная преступность связана с коррумпированными чиновниками – не только высокопоставленными. Это условие ее существования. Нигде в мире организованная преступность без коррупции среди чиновников не выживает.

– Кто из олигархов связан с русской мафией или ею и является?

– Любой крупный бизнес в России, включая бизнес олигархов или средний бизнес, связан с организованной преступностью.

– В одном из интервью вы сказали: "Неприкосновенность, которую Россия обеспечивает победившим на выборах чиновникам, как раз и заставляет преступников идти во власть". Исключительно российская черта?

– Итальянский мыслитель и правовед эпохи Просвещения Чезаре Беккария утверждал, что гарантированность наказания важнее, чем его суровость. В случае с российской организованной преступностью нет ни гарантированности, ни в общем-то суровости. Очень мало людей удалось наказать, поэтому другие никакого риска не ощущают. Аресты редки и как бы случайны, за ними, как правило, следуют освобождения. Эта проблема международная, системная

– Представляет ли русская мафия угрозу США и почему?

– США гораздо больше угрожают группы организованной преступности из Латинской Америки, связанные с торговлей наркотиками – они действуют в более чем 200 городах США. Постсоветская организованная преступность в США действует, как и многие другие группировки, в финансовом секторе, страховании. Так что для США она не представляет угрозу, а скорее составляет предмет беспокойства.

– Что надо сделать России для усиления борьбы с организованной преступностью?

– В России должна появиться политическая воля, которая бы борьбу с организованной преступностью и коррупцией поощряла. Без этой политической воли никому возможность как-то решить проблему и не представится. Должно быть больше международного взаимодействия. Должна быть свободная пресса, в которой бы публиковались расследования о коррупции и организованной преступности. Должна быть гарантирована защита журналистов. Наконец, должно быть гражданское общество, которое все эти вопросы беспокоят.


радио Свобода

Смотреть комментарии (4)

Форум закрыт, но Вы можете продолжить обсуждение на Facebook-странице Радио Свобода
 
XS
SM
MD
LG